Илья Кузнецов - педагог школы Большого Театра

После нашего спектакля в Большом, я попросил детей не читать рецензий - знал, что ничего ДОБРОГО не будет.
Сам не читал, но сегодня на почту получил статьи из газет...

После Ваших отзывов о спектакле я в растерянности. Почему такая разница? Неужели профессиональные критики смотрят другими глазами на наш труд? Неужели они такие злые? Или ядовитые слюни легче продать чем хороший отзыв?

В каждом слове я чувствую укол, оскорбление нашего труда. Оскорбление моего труда.

_______________________________________________________________________

Не смотря на эти гадости в СМИ, я всем сердцем рад за мою ШКОЛУ. У нас есть спектакль. Это прекрасно, что мы танцуем в НАШЕМ театре. У меня дома лежат программки школьных выступлений тридцатых годов, где ясно сказано "Хореографическое училище ГАБТ СССР". Так и есть.

( гадости )

Асаф Михайлович Мессерер.


"В то противоречивое и бурное время на разных этапах разные люди оказывали на меня воздействие. О Горском речь еще впереди. И рядом с ним, среди первых имен, я хочу назвать Шаляпина. Он стал для меня на всю жизнь учителем правды в музыкальном театре, учителем сценического жеста, позы, ощущения музыки в каждом движении.

... Меня всегда изумляло его лицо - сильное, мужицкое, мясистое, "разинское". На сцене из этого лица можно было вылепить все - дона Базилио, царя Бориса, Демона... "Как же так? - наивно думал я. - Тенор Лабинский, к примеру, красив, как карточный валет. А на сцене - карикатурен, смешон..."

И вот однажды я попал на "Снегурочку" с Шаляпиным - Мельником... и испытал потрясение, которое не стирается с годами. Я увидел чудо гармонии. Неисчерпаемый голос, гений драматического актера, почти балетная лепка, пластика поз...

Анна Ахматова писала как-то о Лермонтове, что слово послушно было ему, как змея заклинателю. Так можно сказать и о Шаляпине. Он чувствовал плоть слова, играл им, окрашивал оттенками - для усиления выразительности.

Шаляпин научил меня в каждом образе искать характер, судьбу, душу человеческую. Выше этого в театре не придуманно ничего!

А Князя в той "Русалке" пел Лабинский. По своему обыкновению он стоял боком и косил глазом на дирижера. И вдруг из своей артистической ложи я слышу громкий Шаляпинский бас: "Кому поете? На меня смотреть нужно!" Лабинский хотел петь и осекся. на секунду впал в замешательство и дирижер...

... Роли Шаляпина были для меня подлинной актерской школой... Ничего лишнего. Каждый жест, каждая поза скульптурны, наполнены огромным психологизмом.

Значит, можно выражать страсть, мысль, состояние и в балете, думал я. Физические элементы танца можно подчинить психологической концепции. Прыжок может быть эффектным фокусом виртуоза, и он же может нести необыкновенную радость. Или выражать страдание. Одной красоты и одной техники не достаточно. Надо позволить своему телу чувствовать. И нет ничего в нашем деле страшнее пустоты, посредственности.

Много лет спустя... я прочел такое высказывание великого певца: "Костя Станиславский говорит, что с меня написал систему. Не знаю. Но я никогда не играл по системе... Мне кажется по системе играть на сцене нельзя, вот в рулетку - можно."